Когда я в следующий раз приехал в Париж, он опять водил меня па выставку живописи и в Лувр. Нгуен знал Парии? как свои пять пальцев, особенно его окраины, где размещаются заводы и живут рабочие. Эти районы составляют единое кольцо, окружающее Париж. Французы называли его «красным поясом», так как эти районы находились под влиянием Коммунистической партии Франции. Нгуен Ай Куок часто бывал в этих районах и беседовал с рабочими.

Часов в пять вечера я должен был уезжать в Гавр. Нгуен Ай Куок напутствовал меня советами, его слова врезались в мою память: «Нужно всегда помнить о долге каждого гражданина колониальных стран. Мы должны помогать друг другу, жить в сплоченности и дружбе. Надо сплачиваться и с французскими рабочими, французским народом, и с народами всех колониальных стран, так как все мы - бедные, угнетенные и эксплуатируемые».

Когда я приехал в Гавр, вокруг меня сразу собрались мои товарищи с вопросами. Я обо всем подробно им рассказал, стараясь ничего не упустить. Они восприняли мой рассказ с энтузиазмом. С этого момента мы, по совету Нгуен Ай Куока, начали нелегально возить литературу на родину или в те края, где жили наши эмигранты - в Новую Каледонию, на остров Единения и... Мы собирали деньги для газеты «Пария», покупали сотни экземпляров этой газеты и «Юманите», журнала «Большевик» и привозили на родную землю. Однажды, когда я отправлялся па Мартинику, я тайно провел на корабль трех и, скрывая их от агентов охранки, благополучно довез их до родины. Тайно перевозить газеты и товарищей - это было для нас, .моряков, не такое УЖ трудное дело.

В апреле 1923 года наше судно опять ошвартовалось в порту Гавра. Я тотчас же выехал в Париж для встречи с Нгуен Ай Куоком. Находясь в длительном плавании, я очень скучал по нему. За последнее время движение французского рабочего класса поднялось на новую ступень, революционные волны 1919-1920 годов нарастали. В Гавре каждый месяц происходили забастовки, в которых участвовало по 10 тысяч рабочих, сопровождавшиеся яростными схватками с полицией.